Маша Сутакова

Иван Васильевич Попов - первый
профессиональный художник-этнограф

Он был художником - живописцем, можно
сказать первым светлым лучом в «темном
царстве» нашей якутской действительности того времени.
Суорун Омоллоон.

Имя Ивана Васильевича Попова, первого народного и профессионального художника и этнографа известно многим. Родился он в 1873 году в с.Ытык - Кёль Таттинского улуса в семье сельского священника. Рос он среди якутов, и якутский язык стал ему родным.

К рисованию интерес проснулся у него ещё в детстве. В юношеском возрасте пробует писать маслом. Он рос, как художник - самоучка, не у кого было учиться. Родители желали видеть в сыне духовно образованного человека и не одобряли его увлечений рисованием. Его понимал и поддерживал лишь дед, священник Димитриан Попов. Это был образованный человек, знаток якутского языка и один из участников создания знаменитого «Словаря якутского языка» Э.К. Пекарского. И внук перенял у деда любовь к культуре местного населения и интерес к этнографическим материалам.               

В 1891 году И. Попов поступает в Якутскую духовную семинарию. Но его оттуда исключили за карикатуры на духовное начальство, после чего в его жизни наступили тяжелые годы искания своего пути в жизни. И только в тридцатилетнем возрасте его заветная мечта исполняется - он едет в г.Санкт - Петербург получать профессиональное образование. Там он учится в частной студии профессора Александра Маковского. Два года (с 1903 - 1905 гг.) прозанимался в Петербурге, пока события 1905 года и материальные затруднения не помешали ему.

В дореволюционный период у него были годы, когда что-то над ним довлело. «Но мистическое настроение держалось в нем недолго, - описывал его родной брат Пантелеймон (Пана), - и вместе с этим постепенно начинает меняться и содержание работ. Вместо прежных мрачных, грустных сюжетов начинают преобладать светлые жизнерадостные мотивы, вместо покойников и скелетов выходят из-под его кисти веселые букеты цветов, виды природы в жаркие солнечные дни, игривые телята среди зелени, задорные боярышни в ярких пестрых сарафанах». 

Приехав в Якутск, духовно смятенный, он проявляет большую активность. Общается с политическими ссыльными и с местной демократической интеллигенцией, близко сходится с поэтом Петром Черных - Якутским и Петром Дравертом. Участвует в различных мероприятиях. В 1915 - 1917 годах часты его встречи с Е. Ярославским, К. И. Кирсановой и Г. И. Петровским. Ярославскому, который в те годы заведовал Областным музеем, он доставлял этнографические материалы. А поскольку Ярославский занимался также живописью, то его с Поповым сближали общие художественные интересы.

Его брат пишет о нем: «В Якутии Иван Васильевич затрачивает много времени на собирание этнографических коллекций для Петербургских музеев». Эти занятия обогатили его  краеведческими знаниями и дали возможность вторично в 1912 году съездить в Петербург.
Через год Попов возвращается в Якутск. Здесь он приступает к дополнительному сбору этнографических коллекций, к раскопке древних могил. Эти дела отвлекли Ивана Васильевича от сюжетно - композиционных творческих работ и направили его кисть в сторону прикладного искусства, постепенно превращая его в «художника - этнографа».

В дореволюционные годы Иван Попова интересует якутская этнография. Этому способствовали поступившие из Петербурга заказы на сбор этнографического материала для музея Александра III и Гамбургского и Берлинского этнографических музеев. Часть своей собирательской работы Иван Попов высылал Археологической комиссии РАН. В своих отчетах он указывал местонахождения и описание старинных якутских захоронений. Комиссия также интересовалась курганами с древними захоронениями. И. А. Потапов по этому поводу пишет: «Попов сообщал: «Курганов не нашёл. Холмов много, но размеры, формы и состав их почвы говорят о естественном их происхождении. Имею возможность представить в Комиссию фотографические снимки, рисунки, этюды и чертежи старинных церквей и памятников Якутской области». В отчете также сообщил, что обнаружил в наземных погребений (арангасы), которые обнаружил «в Ботурусском, Баягантайском, Мегинском и Восточно - Кангаласском улусах», о местонахождении ряда дохристианских могил, в том числе женщины, погребенной с конем в урочище Хочо на Алдане, о найденном на берегу реки Татты седле, «конструкция и орнаментация», которой «резко отличаются от старинных и поныне существующих якутских седел», и другие подробности. Седло и некоторые предметы старины, упоминаемые в отчете, поступили в адрес Археологической комиссии, и оттуда их передали в этнографический отдел Русского музея».

Его многолетняя работа по собиранию предметов материальной культуры народа, сказалась на дальнейшую направленность его творчества. Постепенно он начинает фиксировать орнамент, памятники народного искусства и этнографию. Его натурные пейзажи и интерьерные этюды соответственно имеют этнографизм.

Одновременно Иван Васильевич ездит по улусам и записывает в литературной форме рассказы в ходе своих наблюдений за жизнью якутов. В одной записи он описывает политического ссыльного, его жизнь в среде якутов; в другом рассказе, который имеет некоторую фольклорную окраску, он пишет о батрачке Майе. В других дневниковых записях он описывает бедные якутские юрты.

Интересен тот факт, что коллекция Попова, собранная им в течении долгого времени, через Александра попала в Германию, в этнографические музеи Берлина, Гамбурга, Лейпцига и Франкфурте - на - Майне. Эти музеи могли приобрести якутские коллекции в Петербурге незадолго до I Мировой войны.

«Слава богу, - говорит Суорун Омоллоон - благодаря дальновидности Ивана Васильевича, реликвии культуры и искусства нашего народа хранятся в фондах музеев зарубежных стран и России. В этом отчетливо видна колоссальная заслуга И. В. Попова. Наша задача на ближайшее время состоит в том, чтобы это бесценное наследие использовать в популяризации материальной и духовной культуры своего народа и организовать его научное изучение и освоение».

Попов был не только собирателем вещественных памятников и сведений по якутской этнографии, не только художником - этнографом, но и прекрасным фотографом, что дает возможность созерцать жизнь и быт якутского народа наглядно. В своих фотоработах он предстает не сторонним созерцателем, тем более не ревнителем экзотики «инородческого быта», что было ему абсолютно чуждо, а как живой свидетель и истолкователь этого быта с определенных демократически просветительных позиций.

До революции Иван Васильевич окончательно обосновался в с.Ытык - Кёль. По всей видимости, ему захотелось слиться с жизнью и бытом со своими земляками, и ему это удалось. Там он работал учителем, лечил людей народными средствами и вообще являлся добрым и хорошим помощником в житейских заботах. Вспоминает сын художника: «Как сейчас помню, наша юрта при отце была своеобразным медпунктом. В любое время дня и ночи к нему обращались больные. Время от времени он выписывал лекарства из города. Умел вправить кости, удалял зубы и даже принимал роды. Говорили, что у него золотые руки».

В 20-е годы работа Попова была очень разнообразной: он занимался политической, хозяйственной жизнью рабочего населения, краеведческой и творческой работой. В 1921 году работал в подотделе исследования Сибири. В 1925 - 30 гг. становится членом научно - исследовательского общества «Саха кэскилэ». Им сделаны важные работы по сбору коллекций и исследованию арангасов. В 20-е и последующие годы Попов начинает записывать у местных сведения по народной медицине, записывает якутские загадки и песни, приметы, записи русских слов, которые вошли в якутский язык. В сборник С. П. Ойунской «Якутские загадки» вошли некоторые загадки И. В. Попова. Самих загадок, которые ныне хранятся в Якутском филиале СО АН СССР, насчитывается 280.

Этнографические записи Иван Васильевич вел абсолютно самостоятельно, а художественные, обязательно должен был согласовывать с обществом «Саха кэскилэ», ведь, чтобы для будущего поколения передать достоверно точную информацию о прошлом, надо достоверно зафиксировать предметы материальной культуры, и многое другое.

Двадцатые годы, характерные для Попова жанры - это интерьер, анималистика, портрет и архитектура. Интерьерный жанр заметен в работах «Интерьер старинной урасы» и «Старинная Якутская поварня».

В 1928 году он заканчивает работу «Якутск конца XVII столетия», пейзаж которого он задумал ещё в дореволюционные годы. В конце двадцатых годов был создан «Якутский шаман». 

В тридцатых годах Попов много внимания уделял тому новому, что входило в быт якутского села, работал над композициями, изображающими строительство школы, дома культуры, телеграфную связь в деревне и тому прочее. Нередко при этом он прибегал к приему непосредственного контрастного сопоставления нового со старым, уходящим из жизни народа. И хотя многие из работ этого тематического круга остались на стадии этюдов и эскизов, они представляют несомненный интерес, поскольку составили одну из примечательных вех в творческой биографии художника. Среди картин тридцатых годов