festschrift
Нина Герасимова-Персидская
ТИХОЕ ДЫХАНИЕ
О переживании времени у Валентина Сильвестрова
В одном мгновенье видеть Вечность
Уильям Блейк
В.Сильвестров. Вечерняя серенада.
В неохватном море современной музыки (как творчества и как звучащей среды) возникла своя область музыки особого смысла и очарования. Она становится сферой созерцания, тишины, наслаждения светлой печалью ностальгии и радостью внезапных озарений. Одной из ее конститутивных характеристик является специфическое качество переживания Времени. В этой музыке разлита проникновенная душевность интонаций, господствует "легкость дыхания" тихого произнесения, стремление и слушателя, и композитора все время возвращаться к былому, повторяя, вслед за Тютчевым, "продлись, продлись, очарованье...". В ней преобладает пребывание над направленным движением, неспешность – над устремленностью.
Наиболее полно эти качества воплотились в музыке Валентина Сильвестрова. Она обладает такой притягательной силой и красотой, что легко входит в слушателя – и долго его не отпускает, возвращаясь уже в памяти. В лихорадочной, оглушающей и ослепляющей среде бытия современного человека мир Сильвестрова возникает как некое удаленное пространство – подобно идее того средневекового Сада, который своей организованностью и украшенностью противопоставлялся неупорядоченности Природы. Найти его и проникнуть за его ограду становилось целью истинно рыцарской доблести и служения. В книжных миниатюрах и картинах (вспомним Босха и его "Сад божественных наслаждений" или дивный хоровод блаженных душ у Фра Анджелико на картине Страшного суда) запечатлелся прекрасный и возвышенный образ – образ земного рая. Символично, что само слово "рай" восходит к понятию огражденного, защищенного места. Сад музыки Сильвестрова также огражден – окружен пространством (и временем) тишины. Музыка, всегда пребывающая в нем, оживает по мере странствия по его пределам.
Пространственные ассоциации – с садом, островом – возникают под впечатлением творчества композитора последних десятилетий. Музыку Сильвестрова отличает удивительная цельность, новые произведения не столько вытягиваются в линию, уходящую вдаль, сколько наращивают объем, увеличивают масштаб единого целого. Такая направленность дает возможность как бы охватить творчество в целом, "свернуть" его – подобно, например, музыке Шопена.
Это свойство творческого дара композитора скрывает в себе радикальную перемену полюсов "частное – целое". В отличие от "классической ориентации" – к новому и неведомому, к "opera omnia" как к цели, достижимой только посмертно, в мире Сильвестрова целое и единое уже существует, композитор его лишь реализует в звучании. Идея существования духовных ценностей до их "открытия" творческой личностью, столь же древняя как и античная философия. Тем показательнее ее возрождение в современности. Такова, например, теория В.В.Налимова о "распаковывании" смыслов.
Естественно, подобные представления a priori предполагают известную вневременность и ее особые отношения с Временем человека.
Можно сказать, что у Сильвестрова растягивается Время, усиливая пространственность.
Доминирование пространства – то есть одновременности – создает потенциальную возможность возвращения, воссоздания конкретных произведений. В некоторых произведениях композитора идея проявления скрытого, уже существующего заявлена открыто. Например, в "Реквиеме для Ларисы" слушатель постепенно приближается к музыке: волшебство уже началось, в абсолютной тишине движения дирижера расколдовывают звучание. И слушатель входит в возникающий мир, погружаясь в иное измерение Времени, гармонизирующее его внутреннее состояние.
Совершенство не терпит суеты, влечет к созерцанию. Дление, вслушивание – всё требует времени. Из этого проистекает характерное для музыки Сильвестрова преобладание "хореичности" в крупном плане – как изживания начального импульса в долгих отзвуках, в целой череде завершений, когда кажется, что всё уже окончилось – и вдруг тихо, издали возникает низкая медь – и опять длится завершение, И так раз за разом, создавая отсутствия конца вообще, стирания грани между тихой музыкой и беззвучием.
В последние годы – точнее, в 2003 году, возникает новый ракурс отношения ко времени. Наряду с крупными формами – как, например, Седьмая симфония, Элегия (для виолончели и 2 там-тамов), появляются произведения с выразительным названием "Мгновение"1. Оно подчеркивает краткость, мимолетность высказывания. Таковы "Мгновения поэзии и музыки", "Вальс мгновений", "Мгновения серенады", "Мгновения памяти".
Мгновение – один миг, обычное определение чего-то мимолетного, сразу же исчезающего, о чем даже нельзя сказать, что это кратчайший промежуток времени, потому что он не имеет измерения. Мгновение неизмеримо подобно не только точке, но и Бесконечности и Вечности. Гёте, многократно возвращавшийся к понятию "Augenblick" (мгновение), в одном из стихотворений сказал "Augenblick ist Ewigkeit" ("Vermaechtnis").
Если представить себе мир Сильвестрова, то это обширное пространство, горизонт которого теряется в дымке; время здесь (там?) столь же пространно и безгранично. Мир заполнен – образами, тенями, лицами, мечтами. Как их покинуть – и устремиться – куда, к чему? Только к уже знакомому видению, звучанию. Потому каждый шаг замедляется, Орфей все время оглядывается – ведь позади Эвридика, она в прошлом, которое можно снова и снова переживать как настоящее. Будущее эфемерно и чуждо – кроме той части, которая в Настоящем. А Настоящее неизбежно утекает в Прошлое – прекрасное, вечно живое, пока оно помнится. "Ewig, ewig ..." – как в конце малеровской "Песни о Земле".
Вот почему музыка называется "Мгновение" – оно равно Вечности. У черты, отделяющей Миры, они соприкасаются. То, что тут Мгновение – там Вечность. То, что в этом мире называется Вечностью – там лишь Мгновение.
В.Сильвестров. Мгновения серенады.
1Миг, мгновение – принадлежат миру человека. В физическом мире свои масштабы и измерения. Первое "мгновение" существования Вселенной – Большой взрыв – определяется как одна триллионная секунды.